В эксперты, что ли, подацца

В эксперты, что ли, подацца

Эпоха перемен характеризуется самыми разными показателями. Например, количеством экспертов.

Иной день кажется, что мир целиком состоит из экспертов, экспертиков и экспертищ. Всякий, кто достаточно туп или нагл, чтобы называться экспертом, именно так себя и именует. А чтобы не было претензий у мизерного количества неприлично вдумчивых, эксперты теперь не узкоспециализированные – по разделам медицины или видам ядерных реакторов – а широкопрофильные. Если эксперт – то сразу везде и во всём. Характерно, что эксперты любят подписываться не именами и псевдонимами, а всё тем же словом «эксперт». В газете пишут «мнение эксперта», на телевидении эксперт-невидимка со скрытым лицом даёт двадцатисекундный комментарий по любой эпохальной проблеме, будь то кризис-шмизис или миграция пингвинов.

Вообще-то, само слово «эксперт» ничуть не плохое. Эксперт – тот, кто разбирается в теме, имеет опыт, много знает, умеет делать выводы и давать прогнозы на основе имеющихся данных. А не с потолка.

Только что сейчас время такое, когда количество слов-перевёртышей в языке изобилует. Слова с вроде бы известными словарными понятиями удивительным образом приобретают смердящий оттенок вранья и подлости. Это такая эффективная политтехнология – возьми неприятное электорату явление, и назови хорошим словом, которое в словарном значении – самое что ни на есть положительное. И тогда неприятное явление в глазах электората приобретает очень гуманистический оттенок.

Например, «оптимизация». Вот положа руку на сердце, не вижу в слове ничего дурного. Улучшение, ведь! А поди ж ты, оптимизацией госсектора называют сокращение зарплат учителей. Оптимизацией налогового законодательства – повышение налогов и увеличение расходов на администрирование этих самых налогов. Оптимизацией работы почты – закрытие отделений и увольнение почтальонов.

Если какое-либо предприятие реструктуризируют – значит закроют, оборудование продадут по цене металлолома, а работников оставят без зарплаты.

Не знаю, в какой воспалённый мозг вошло слово «консолидация» в значении «сокращения пенсий» и «отмены пособий». И, тем не менее, это слово именно в этом значении попадается в речи абсолютно любого местного политика. Хотя консолидация – всего лишь объединение, сращение.

В некотором смысле, из этих и многих других слов сделали эвфемизмы.

Интересно, что много экспертов развелось в экономике. То есть, понятно, что такие сферы, как медицина, воспитание детей традиционно досконально знает всяк и каждый. Но в экономике, по правде говоря, даже экономисты не разбираются, и чем больше научных степеней у экономиста, тем он тупее. А экспертов – тьма. Они точно знают, откуда происходят падения акций и дефолты. Знают, разумеется, после того, как события свершились – но уверяют, что предвидели заранее, просто их никто не слушал. Те же, кто с прогнозами всё-таки умудряются достать до большой аудитории до часа X, а потом прогноз вдруг не сбывается, не моргнув глазом, объясняют, почему облажались. Эти объяснения вполне мог бы зачитывать со сцены Задорнов – зал будет в укатайке. Эксперты от экономики лопочут про волатильность процессов стагнации декуперации рынка деривативов – мол, вот эта вот декуперации и не позволила их прогнозу сбыться. «А что ж вы декуперацию-то не предсказали да не приняли во внимание?» — вопрошает настырный хомо экономикус, желающий добиться хоть какой-то ясности. «Дык, это ж производная переменная, наука!» — ответит эксперт. Собственно, по этой причине любых двух человек, разговаривающих об экономике, можно (и нужно) класть в больничку на сеанс принудительной лоботомии. Очень повышает процент сбывающихся прогнозов.

Замечу, что экономику считают наукой на полном серьёзе все экономисты. Хотя наукой она не является и никогда таковой не будет. Экономика – не более, чем воспалённое воображение небольшого количества двуногих прямоходящих. В сантиметре выше орбиты МКС никакой экономики не было в миллионах лет. И не будет. Вселенная чудно живёт без экономики. Впрочем, и на Земле экономика – явление точечное и редко встречающееся. Вероятно, оттого, что никто её не видел, эту экономику, так много экспертов.

Некто Авантюрист, в частности, для многих стал просто памятником при собственной жизни. И, похоже, никого из фанатов не занимает то обстоятельство, что мировые войны, цивилизационные побоища в Восточной Европе и на Балканах, предсказанные Авантюристом, до сих пор как-то не случились, хотя по его прогнозам должны были уместиться до 2009-го года. Форум Авантюриста, до сих пор называемый аналитической площадкой, кишмя кишит придурками и троллями, которые любую ветку превращают в выгребную яму взаимных выпадов совсем не аналитического уровня. Придурков и троллей если и банят, то вяло. Зато там быстро и надолго банят любого, кто посмеет хоть что-то вякнуть про отсутствие предсказанного конца света в экономике и не случающийся крах доллара.

По правде говоря, я не думаю, что Авантюрист неправ. В рамках своего видения экономики – возможно, очень даже угодил в яблочко. Но мировые процессы определяются вовсе не экономикой. И не экономика в мире – главное. Я знаю универсальный тест, который позволяет безошибочно определить стопроцентного олигофрена-политика. Всякий, кто говорит, что развитая экономика – основа процветания государства, олигофрен. Мол, будет у нас развитая экономика с ВВП, прущим как струя поноса из ануса, и все будут разом счастливы, сыты да дружны.

С какой стати? Разве растущий ВВП как-то мешает ссать в лифтах или бить стёкла в электричках?

Кажется, уже мало кто помнит, что «экономика» — такое же слово-перевёртыш, как и «оптимизация». Правильно говорить – народное хозяйство. И вот в народном хозяйстве быть если не экспертом, то подкованным малым, весьма несложно. Ведь показатели функционирования народного хозяйства просты и понятны любому дошкольнику. Есть у него стакан свежего молока в день или нет? Да не из сои и не обезжиренного. Какие шпалы лежат под рельсами, деревянные или железобетонные? Или рельсы сняты и проданы в Китай как металлолом?

Слов-перевёртышей становится больше с каждым днём, причём они уже везде, вокруг каждого из нас, прочно засели даже в скуднейшем из скудных словарных запасов. Пока «эксперты» выясняли, в какое место надо ударять «йогурт», этот кисломолочный продукт наловчились делать не из молока. Появилась сгущёнка из пальмового масла.

А мой любимый хит распродаж – две палки докторской колбасы по цене одной. Правда, эта распродажа не прекращается ни на день и длится годами. Мне не интересно, из чего колбаса делается. Мне интересно, когда это слово-перевёртыш станет синонимом слова «кал».

Кстати, то, с какой скоростью слова меняют смысл едва ли не на прямо противоположный, заставляет подозревать заказной характер явления. Это не флуктуации в языке и не этап в развитии. Во всяком случае, эволюцией тут и не пахнет. Просто кто-то, хорошо знающий бескрайние возможности управления стадом через язык, и имеющий средства для осуществления этого управления, азартно ими пользуется.